На правах рекламы
  • 22.11.17  Сегодня - Всемирный День сыновей
  • 22.11.17  Сегодня - День психолога в России
  • 22.11.17  Сегодня - День работника налоговых органов Российской Федерации
  • 22.11.17  В Мелеузовском районе Башкирии открылась мечеть «Насима»
  • 22.11.17  Банк развития БРИКС выделит 69 млн долларов на Восточный выезд из Уфы
  • 22.11.17  Рустэм Хамитов подписал указ об учреждении Нестеровской премии
  • 22.11.17  На уфимских АЗС подорожало дизельное топливо
  • 22.11.17  В Уфе дикие утки остались зимовать на озере Кашкадан
  • 22.11.17  Сегодня «Салават Юлаев» принимает «Ак Барс»
  • 22.11.17  В Галле проходят Дни культуры Башкортостана
НОВОСТИ
RSS
Американские подружки.
Американские подружки.

Латиноамериканские истории доктора Виктории

Потомки племени майя звали волонтёра из Уфы «муйбонитадоктор»
Автор: Владимир ОГОРОДНИКОВ
версия для печати
8 | 8
Американские подружки.

Перевод на русский звучит примерно так: «очень красивый доктор». Но смысл не только в облике хорошенькой блондинки из страны, о которой аборигены слыхом не слыхивали. Виктория Валикова еще и работала красиво.


Соотечественники, случалось, говорили ей: сумасшедшая! Диагноз неизлечимого заболевания ей выставляют те, кто даже в страшном сне не может представить, как можно сдать квартиру, уволиться с работы, продать ценности, чтобы — вот уж ни в какие ворота не лезет — бесплатно(!) лечить индейцев в латиноамериканской тьмутаракани. Ей приходилось оперировать даже под огнем местных противоборствующих племен, яблоком раздора для которых стало строительство гидроэлектростанции. Поэтому отсутствие в поселковой больнице горячей воды или электричества не воспринималось как трагедия, а жеребец Зорро, выручавший доктора на горных дорогах при экстренном вызове, почитался за подарок судьбы.


Типичный рабочий день волонтера, выпускницы Башкирского медуниверситета и бельгийского Института тропической медицины, — это бесконечные диареи, ОРВИ, травмы, роды и… загадочные болезни, с которыми приходилось сталкиваться в Гватемале, Гондурасе и на Гаити. Потомки легендарного племени майя, тысячу лет назад блиставшего развитым устройством общественной жизни, архитектурой, широкой сетью торговых путей, прозябали в нищете и антисанитарии.


О странствиях и работе тропического доктора — ее путевые зарисовки.


Блондинка рванула в Гондурас автостопом


Штамп, что я выехала из Гватемалы, у меня был. А документальное свидетельство того, что я въехала в Гондурас, отсутствовало. Как так вышло — не знаю.


Помню, граница, пропускной пункт. Мужики с автоматами. И я — расплывающаяся в улыбке… Черт, не клюнули! Пытаюсь убедить, что обвинения напрасны.


— Кто нелегал? Я врач. Вот у меня и бумажка есть, что я работала на Ротане. Вашей стране, между прочим, задаром помогала. А вы меня тут ловите…


— Врач? Да хоть господь Бог. Вы нарушили пункт два подраздела четыре уголовного кодекса Гондураса — нелегальное пересечение границы. И не имели права находиться в Гондурасе больше 90 дней. Вы будете задержаны до выяснения обстоятельств. Мы свяжемся с вашим посольством.


— Ребята, ну вы чего? Давайте по-хорошему.


Про то, что на границах всех стран Латинской Америки нужно давать взятки, мне было известно. Проблема в том, что у меня было только пятьдесят евро. И пара сотен гондурасских лимпир, что эквивалентно десяти баксам.


— И сколько вы можете нам предложить?


— У меня 50 евро есть.


— Отведите ее в изолятор. Пусть подумает.


— Э-э-э, какой изолятор? Я врач. Не надо меня в изолятор.


Два сексапильных молодых пограничника повели меня в здание с решетками. В изоляторе сидело восемь мужиков. Все контрабандисты. И я — в платьишке, кроссовках и гольфах. Слава богу, у меня боксерское прошлое и дипломатический склад ума.


— Дай им денег, — уговаривали контрабандисты в один голос, выслушав мою одиссею.


— У меня пятьдесят евро всего. Это мое довольствие на весь следующий месяц.


Через час за мной пришли те же два паренька и отвели к начальнику пропускного пункта.


— Приличная девушка, а нелегально границу пересекаете?— прихрамывая, толстый дядька подошел к креслу и грузно опустился в него.


— Я не знала, что нужен штамп. Я очень раскаиваюсь.


— Вы неправильно раскаиваетесь.


— Я волонтер. У меня нет больше денег, серьезно.


— И что мне делать?


— Отпустить. Зачем я вам тут.


— Зачем, зачем… Для статистики. Слушай, а вы какой врач? У меня нога жуть как болит.


Он задрал штанину, обнажив волосатую конечность с распухшим голеностопным суставом.


— Первый раз такое?— я ощупываю, он корчится от боли.


— Да.


— Не ударялись?


— Нет.


— День рождения ничей не отмечали накануне?


— На свадьбе дочери два дня гуляли. Она у меня красавица,— он кивает на фотографию в рамке.


— Ясно. У вас подагра.


Беру со стола листок бумаги.


— Сдайте эти анализы. А сейчас пошлите кого-нибудь в аптеку за лекарством. Примите две таблетки. Через пару часов станет легче. И самое важное — никакого алкоголя, мяса, сардин, грибов, бобов, какао и кофе.


Пограничник смотрел на меня с прищуром. Он мне не верил.


— Хосе, в аптеку сгоняй.


За три долгих часа я успела изучить слова гимна с плаката на стене, исписать пару бумажек алгоритмами лечения ВИЧ и малярии, группами антигипотензивных препаратов, грамположительными и грамотрицательными микробами и даже поспать.


— Свободна, — нечаянный пациент ставит мне штамп в паспорте и пожимает руку.


Ходячая копия пустыни Уюни


«Не, а это еще что?» В очередной раз ломаю голову, когда медсестра приводит молодую девушку, конечности которой копируют рельеф пустыни Уюни. Привела, значит, и смотрит на меня, будто я такое каждый день вижу.


Что, думаю, может так изуродовать кожу? Системные заболевания?.. Диабет, наверно… Туберкулез… Микозы… Лепра… Норвежская чесотка? Уф!..

 

4
Как-то все неопределенно. С кем проконсультироваться? В местных государственных больницах интерны зеленые дежурят, опытные врачи в платных клиниках принимают, а дерматологи все в США уехали. Разве что парочка еще в столице осталась. Что делать?


Делаю то, что велит совесть. Назначаю рутинные анализы, фотографирую. Очень стыдно, конечно, что я вот так сразу не могу начать лечение. Пишу письма — маме, профессорам в тропический институт и коллегам в Гватемалу и Гондурас.


Первой отвечает мама (вкупе с дерматологом) — голосуют за микоз. Профессор по курсу тропической дерматологии не отвечает, зато мой добрый наставник Филип Моерман шлет привет: «Валикова, ты, красава, лечи микоз!».


Из Гватемалы советуют: «отправляй к дерматологу», а из Гондураса не отвечают.
Девочка приходит на повторный прием, и я срезаю у нее со стоп всю ороговевшую кожу, выдаю таблетки, наказываю распаривать ноги, обрезать лишнюю кожу, мазать кремом и приходить на прием каждые две недели.


Остаюсь в кабинете и думаю о том, как круто, когда у тебя есть с кем посоветоваться. Я счастливый человек.


Голодная смерть в домашнем Освенциме


Вечером из клиники Ялонвица позвонил Стан, наш медбрат:


— Виктория, мы ребенка везем. Диарея две недели, говорят, последние дни с кровью, она очень плохо выглядит. У нее сыпь на ногах. Я такого в жизни не видел.


Через несколько часов Стан, облеванный смесью риса, сахара, подсолнечного масла и яичных желтков — нашего рецепта для детей на грани дистрофии, — внес на руках нечто очень напоминающее куль старой одежды.


— Весит сколько? — спросила я с порога.


— Шестнадцать, — ответил он.


— Что-то не похоже.


— Либр, — последовал ответ


«Боги!— пронеслось у меня в голове. — Либра — это меньше, чем полкило. Девчонка весит меньше 8 килограммов!».


Осматриваю, боясь пальпировать глубоко — тело усыпано гематомами. Девочка стонала и подвывала при каждом вдохе. Кожные складки стояли, как носки солдата, — признак отсутствия воды в тканях. Глаза казались такими невероятно большими, что делало лицо ребенка чрезвычайно взрослым и трагичным. Задние поверхности бедер были покрыты огрубевшей шелушащейся чешуей — типичная картина «квашиокровой кожи» (у длительно голодающих детей). Провела рукой по пораженному бедру. Кожа ровным пластом легла на перчатку, ребенок слабо заорал.


— Стан, это не инфекция. Они ее не кормят.


Сопровождало больную большое семейство. Шумная толпа в приемной рассуждала о чем-то на непонятном наречии, осуждающе глядя на мои попытки шприцем впихнуть в рот, вылепленный из язв и кандиды, раствор, похожий на гидровит (водичка с солью и сахаром в правильных пропорциях).


«Делать что будем?» — читала я в глазах медбрата.


— Стан, она совсем не пьет... Ты сможешь вену найти?


— Я смогу, только семью надо уговорить остаться.


На ломаном испанском обращаюсь к толпе:


— Останьтесь, ребенок болен, я врач, я помогу.


Семья дискутировала недолго.


— Мы не останемся в Похоме, — сказал отец семейства. — Здесь люди нехорошие живут, опасно тут. И денег у нас нет, работать надо. Дайте что-нибудь от поноса. И мы пойдем.
Жестом Стан удержал меня от резких выражений чувств.


— Заберете ее домой — она умрет, — заявил он.— Если не хотите остаться в Похоме, давайте полечим в Ялонвице, ближе к дому.


После долгих дискуссий, поставив капельницу, мы на маленьких носилках, сооруженных из клеенки и полотенца, отнесли ребенка в машину. Я снабдила Стана памперсами, бутылочкой для НАНа с соской и расписала схему лечения, после чего они отправились в Ялонвиц.


Три часа ночи. Делаю анализ кала с пеленок, в которые был завернут ребенок. Мне энергично салютуют яйца аскарид, власоглава и остриц, о чем я тут же доложила Стану. Он все же уговорил семью остаться в клинике Ялонвица, провел бессонную ночь, отпаивая дитя с ложечки витаминами, цинком, согревая полиэтиленовым одеялом, наполненным горячей водой. Утром девочка впервые заплакала в голос и сама, не захлебываясь, проглотила молочно-масляную смесь.


Несмотря на протесты Стана, родители все же забрали ребенка домой: «Мы сами ее будем поить, ей лучше, а у нас дома еще семеро детей, нам работать надо».


Через восемь часов после того, как ее забрали из клиники, девочка умерла.


Чаша хрупких весов, на которой была жизнь ребенка, а на другой — хлам вроде традиций, культуры, религии, не смогла перевесить рухлядь диких обычаев.

 

ЧТО ЗАПОМНИЛОСЬ

 


В Гватемале очень радовал обычай давать ребенку имя врача, принимавшего роды. Теперь там много Викторий.

 

В Гондурасе восторгала привычка пациентов обнять тебя после консультации.

 

На Гаити очень часто просят что-нибудь подарить. Или денег дать. Это поначалу очень возмущало — я ж вам и так помогаю! Но смотришь, как живут люди, — спят на улице, едят гольный рис — и понимаешь, почему они просят помощи. Они пытаются выжить.

 

 

1

 

2

 

3

 

5

Опубликовано: 06.08.15 (10:59) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Cоциум
  Ой, мама, шика дам! С такой-то прической...  
Написать комментарий
Представьтесь
e-mail
Ваш комментарий